Обсудить статью в дискуссионном клубе 
Бирма. На важном фронте геополитического противостояния и идеологической борьбы. Вожди, космонавты, дипломаты и предатели
Владимир Дергачев
Советская власть отправляла дипломатов на работу за границу с женам и детьми, которые обучались в советской колонии только до четвертого класса, а затем должны были жить и учиться в специальных школах-интернатах в Москве. Без семьи усиливался риск нежелательных вариантов, выбор которых был выбор не велик – выпивки, болезнь души до белой горячки или измена Родине.
Жизнь в советской колонии в Бирме (Мьянме) проходила в основном буднично. Ежегодно сотрудники советского посольства, их семьи с детьми, отмечали Новый год в условиях тропического климата. Большая елка доставлялась из Москвы, её устанавливали под большим навесом на центральной лужайке посольства. Постоянными гостями были дипломаты из социалистических стран. События были визиты высокопоставленных гостей из СССР и происшествия с сотрудниками миссии, включая побег за границу.
Советские вожди открывают идеологический фронт борьбы
В декабре 1955 года Визит состоялся визит советского лидера Никиты Хрущева и маршала Николая Булганина в Бирму . Помимо переговоров с премьер-министром У Ну и участия в военном параде, гости из СССР побывали в столичных пагодах, посетили университет, совершили прогулку по озеру и реке Иравади.
На военном параде в модных советских костюмах. У советского лидера из-за солидного живота нижняя пуговица не застёгивается. Бирма с 1955 года становится одним из важных советских форпостов идеологической борьбы с «загнивающим» Западом.
Фотографии из открытых источников. Подробная фотосессия исторического визита в ЖЖ https://humus.livejournal.com/7115551.html
Прогулка высоких гостей на средневековом королевском корабле по озеру Инле.
Небольшой фуршет на прогулочном катере на реке Иравади.
Советские космонавты
В 1964 году в столицу Бирмы Рангун прибыли советские космонавты Валерий Быковский, Андриан Николаев и Валентина Терешкова, первая женщина, побывавшая в космосе. Как вспоминает бывший советский разведчик, на приеме в советском посольстве собрался весь цвет столичного общества — правительственные чиновники, члены дипломатического корпуса и, естественно, журналисты. Прием проходил успешно, чему способствовал теплый, напоенный ароматом цветов и французской парфюмерии тропический воздух. Правда, хозяев приема немного беспокоило легкое недомогание Валентины Терешковой. Она периодически уходила с зеленой лужайки перед зданием посольства во внутренние покои. Когда она вновь возвращалась к публике, вымученно улыбалась, пыталась поддерживать светскую беседу, но было видно, что делает это через силу и ей совсем не до веселья. Французский журналист, наблюдавший за Терешковой, пришел к твердому убеждению, что она беременна. Он даже предложил одному из советских дипломатов оказать ему помощь в подготовке сенсационного сообщения за финансовое вознаграждение. Об этом доложили послу, и французскому журналисту объяснили, что её недомогание вызвано тропическим климатом. Сообщение в мировых СМИ о беременности незамужней женщины-космонавтки действительно могло стать сенсацией. Во время посещения местного храма надо было снимать обувь и это в стране, где были распространены кожные болезни, вплоть до проказы. Сопровождающие сотрудник посольства дал Терешковой тонкие гольфы, но служащие храма заставили их снять. Она быстренько пробежалась по молельне, а затем уже в машине ей на ноги для дезинфекции вылили целую бутылку виски1.
Болезнь души и психоз под палящим тропическим солнцем
Когда я писал статью о дипломате Андрее Ледовских, решил опубликовать фотографию советского посольства в Рангуне и в безбрежных пространствах Сети обнаружил одну, но необычную фотографию с непонятной подписью: «1959. Протестующие возле советского посольства в Рангуне после того, как советский военный атташе, позволивший себе во время лечения от передозировки наркотиков антисоветские высказывания, был отозван обратно в СССР. Протестующие у советского посольства в Рангуне, когда лечащийся от наркотической зависимости атташе позволил себе антисоветские высказывания». Немногочисленные протестующие с плакатом «Russians go back» (Русские возвращаются).
https://live.staticflickr.com/65535/53337949758_e945de087b_b.jpg
Ответ на загадку с фотографией я нашел после долгих поисков в воспоминаньях писателя Кира Булычева, он же историк-востоковед Игорь Можейко, он же молодой переводчик, офицер внешней разведки2.
В 1957 году по окончанию специфического Московского института иностранных языков имени Мориса Тореза, молодой офицер Игорь Можейко был направлен Первым главным управлением КГБ СССР (внешняя разведка) в двухгодичную командировку под прикрытием, переводчиком на советскую стройку в Бирме. Официально он числился переводчиком, а так же завхозом советской колонии, а затем в следующей командировке корреспондентом Агентства печати «Новости» (одна из самых популярных крыш советской разведки) и журнала «Вокруг света».
В своих воспоминаниях он подробно описывает будни советской колонии в Рангуне (излагаю с небольшим сокращением и редакцией). Пьянство за границей считалось наименьшим из грехов. Более того, вовсе не пьющий человек вызывал подозрение и его обычно отторгали. Ну, напились ребята, провинились. Но ведь Родине не изменили? Не изменили.
Советское посольство периодически сотрясали происшествия. Сначала рехнулся военный атташе, полковник. Потом сошел с ума сотрудник посольства Нарциссов, за ним последовал стажер, а вершиной событий стал побег пресс-атташе Казначеева.
Он перетрудился, переволновался, не хотел на пенсию, а хотел стать генералом. И на этой почве у него развились фобии. И однажды, заглянув к послу, сообщил ему конфиденциально, что он является американским шпионом. Полковника отвезли на «скорой помощи» в Центральный госпиталь, в нервное отделение. Там он дождался, пока выйдет луна, выбрался на балкон, оттуда в сад и начал по саду бегать, искать выход и всем сообщать на английском языке, что он вовсе не американский шпион, как о нем думают товарищи, а настоящий советский патриот.
В Центральном госпитале Рангуна постоянно дежурили репортеры из столичных газет, чтобы первыми узнать, откуда привезли того или иного пациента. И сделать сенсационный репортаж.
Они и увидели, как по дорожкам бегает человек в халате и забрался на пальму, откуда его с трудом сняли санитары, скрутили и передали молодцам из посольства.
Утром местные газеты вышли с шапками во всю первую полосу: «Русский военный атташе выбрал свободу!», «Головорезы из русского посольства держат в плену честного человека!» В те дни было какое-то очередное охлаждение в отношениях Бирмы с СССР, возможно, из-за китайских поползновений на севере. Так что история с атташе подвернулась вовремя.
Уверенные в том, что посольство будет вывозить несчастного правдолюбца в русскую тюрьму, многочисленные журналисты дежурили в морском порту, аэропорте и у здания посольства.
Но больного незаметно вывезли в аэропорт, где провели сквозь строй журналистов, репортеры предлагали полковнику выбрать свободу. А сумасшедший полковник, ничего не понимавший и, очевидно, нагруженный лекарствами, полагал, что его провожают поклонники, и кричал перед отбытием в Москву: «Спасибо, товарищи!».
После этого события в советском посольстве поднялась температура особого, неодолимого и остервенелого психоза. Следующим сорвался еще один сотрудник, служивший на строительстве чертежником. Был он тихим, робким человеком изящных жестов и выражений. Любил говорить: «Вот не помер младенцем, теперь всю жизнь мучайся». И не ложился спать без бутылочки местного мандалайского джина, напитка грубоватого, но близкого русской душе.
Однажды он, возможно в белой горячке, залез в комнате под чугунную ванную. Его вытащили и спросили, почему он так поступает. Чертежник внятно объяснил, что в соседнем доме поселилась английская семья, получившая задание запустить в него меченый атом. Этот атом будет ходить по сосудам, а англичане узнают все его мысли. Вот и пришлось чертежнику лезть под ванну, потому что лучи сквозь чугун не проникают. Его отвезли в посольство, заперли в медпункте и стали ждать самолета, который летал раз в неделю. Больной затосковал и объяснил своим тюремщикам, что теперь ему незачем жить, потому что никто в Москве не поверит, что он патриот, а продался международному империализму. И смысла жить нет и начал бить головой об стенку. К самолету он шел с обвязанной бинтами головой, а за ним бежали бирманские фотографы…Их репортажи назывались: «Вторая жертва коммунистов».
Через некоторое время в советском посольстве появился новый стажер-историк, который целый год ждал поездки, переживал, нервничал, уже не верил, что ему удастся попасть в любимую, но недосягаемую Бирму. Он был так счастлив, что первую неделю вовсе не спал. Как и положено настоящему комсомольцу, он сразу же согласился нести многочисленные общественные нагрузки, которые были рады взвалить на него ветераны, стал редактором стенгазеты, членом месткома, вратарем в футбольной команде… а ночами читал бирманские газеты, слушал радио, зубрил местоимения…
На второй неделе стажер пошел в посольскую столовую, взял тарелку супа и, пользуясь тем, что после обеда все замерло от жары и сытости, вошел в главное здание, поднялся к послу в кабинет и поставил тарелку на его стол. Кушайте, — мягко попросил стажер посла, — вам надо подкрепиться. Нам с вами сейчас придется взять вашу машину и поехать своим ходом в Бангкок, а оттуда на пароходе в Штаты. Я решил изменить Родине…
Посол сделал вид, что согласился, схлебал весь суп, и тут на его счастье в кабинет вошел дежурный секретарь посольства, Вдвоем с послом они скрутили стажера и с сопровождающим (одним из отпускником-атташе) отправили самолетом в Москву. Когда лайнер уже пролетал над Сибирью, сопровождающий успокоился и задремал, а стажер отправился в туалет. Через некоторое время раздался изумленный гул. Почувствовав неладное, атташе вскочил. По проходу медленно шел абсолютно голый стажер, повторяя, что его никто не должен узнать...
Побег пресс-атташе советского посольства, предавшего Родину
При тщательном хождении в Сети я обнаружил упоминание, что в июне 1959 года сбежал один из сотрудников посольства. Игор Можейко с пресс-секретарём Сашей Казначеевым принадлежали к разряду молодых интеллигентных людей в советской колонии и иногда культурно отдыхали вдовое (пили). После очередного совместного застолья по случаю дня рождения пресс-секретаря он
ушел из посольства, оставив свою машину, чтобы его не могли обвинить в уголовщине. Он
вошел в американское посольство и попросил политического убежища. Тогда это было еще в новинку, но измена Родине прошла гладко. Он даже встречался по требованию посольства с нашим консулом и резидентом (то есть одним из советников посла) и подтвердил, что убежал сознательно, и никто его не похищал. Двадцатисемилетний дипломат, пресс-секретарь (это самый низкий дипломатический ранг, соответствует воинскому званию младшего лейтенанта) советского посольства в Рангуне получил убежище . 27 июня 1959 года в New York Times появилась статья с фотографией дипломата-предателя. Потом перебежчик жил в Америке, написал довольно скучную книжку и вроде бы погиб в автомобильной катастрофе.
В 1962 году вышла его книга Kaznacheev Alexander. Inside a Soviet Embassy. Experiences of a Russian Diplomat in Burma. Edited by Simon Wolin. — Philadelphia and New York: J. B. Lippincott, 1962. — 250 p.
Более через полвека опубликован перевод этой книги в России под названием Александр Казначеев За ширмой советского посольства (Саратов, издательство «Ab Cde», 2018. 288 с.). На титульной обложке имеется надпись «Впечатления русского дипломата в Бирме». Хотя более справедливо было указать, что воспоминания бывшего советского дипломата – предателя.
В книге перебежчик, разочаровавшись в коммунистическом режиме, пытается объяснить, что заставило его сделать этот шаг. Описывается закулисье советского посольства, дипломатическая служба и операции советской разведки в эпоху холодной войны. Излагаются российско-китайские отношения с советской точки зрения, скрытое противоборство этих двух стран в Юго-Восточной Азии и Бирме из столицы Рангуна.
Родившийся в 1932 году в семье русской интеллигенции Александр Юрьевич Казначеев окончил в 1957 году МГИМО, советскую школу дипломатии. Он был направлен в Бирму, где проработал более двух лет, прежде чем перешел на сторону Запада. Он не был кадровым разведчиком, а так называемым «привлеченным», его использовали спецслужбы в тех случаях, когда дипломатические привилегии позволяли выполнять задания с меньшим риском, чем сотрудникам резидентуры, не имеющим дипломатического прикрытия.
В воспоминаниях перебежчик описывает, какое значение уделялось дезинформации в советских спецслужбах. В октябре 1966 года Управление «Д» КГБ СССР было преобразовано в Службу «А» (активные мероприятия), её штат вырос в 2,5 раза. Она занималась информационной борьбой, подготовкой и распространением нужных публикаций в зарубежных газетах. Способы для этого применялись разные. Бывший пресс-секретарь пишет: «Статьи писались в штаб-квартире КГБ в Москве. Затем, полученные в виде микрофильмов, они фотокопировались в посольстве. Моя работа заключалась в их переводе на английский язык. Первый секретарь посольства находил через наших местных агентов способ опубликовать полученную статью в одной из бирманских газет. Газета публиковала её, к примеру, с пометкой «От нашего специального корреспондента в Сингапуре». В финале ТАСС сам публиковал статью, ссылаясь на то, что даже в далёкой Бирме понимают правильность советской политики»3.
Выступая перед Специальным комитетом сената США через несколько месяцев после своего побега, перебежчик-предатель рассказал о своей работе пресс-атташе советского посольства со специальными обязанностями. Работа пресс-атташе совмещалась с функциями агента разведки, но об этом не знал даже посол4. Возможно, с бегством сотрудника посольства был связан визит начальника одного из управлений КГБ генерала, разведчика Ивана Ивановича Агаянца, который в резидентуре в Бирме обстоятельно встретился с каждым сотрудником разведки.
***
После бегства Казначеева и прочих событий руководство посольства в тесном контакте с Москвой составила списки людей надежных, не очень надежных и совсем ненадежных. Последний список возглавил Игорь Можейко, собутыльник перебежчика и имевший выговор по физкультурной части (физкультурной называлась из конспирации комсомольская организация). У него к этому времени улетела в Москву жена, а что делать переводчику без жены? Изменять Родине, естественно!
Можейко читал много книг на английском языке и проводил время в магазине местного англичанина, где пил кофе в рабочее время и что еще хуже — справлял день рождения с предателем Казначеевым
В общем, руководители посольства пришла к выводу — следующим убежит Можейко. На собрании товарищи по советской колонии с энтузиазмом заклеймили коллегу, а резидент грозил отправить его в СССР в 24 часа. Посол и парторг посольства стучали в порыве гнева кулаками по столу и тоже грозили самым страшным наказанием – возвращением в Москву. Ритуал был соблюдён, так как все знали правила этой игры. Можейко остался в Бирме и вернулся домой на Родину после завершения двухлетнего контракта.
Самый высокопоставленный советский предатель-разведчик-генерал
С 1965 года военным атташе в советском посольстве в Бирме служил полковник ГРУ Дмитрий Поляков (1921, Старобельск, Харьковская губерния — 1988, Москва). Этот советский разведчик, генерал-майор ГРУ на протяжении 25 лет являлся тайным агентом (псевдоним «Бурбон») американской разведки5, снабжал ЦРУ ценнейшей информацией о политических, экономических и военных планах Кремля. «В отличие от большинства других советских офицеров, завербованных ФБР и ЦРУ, Поляков не курил, почти не пил и не изменял жене». Он был в послед годы жизни «спящим агентом», которого в своё время защищал от контрразведки сам шеф КГБ Юрий Андропов.
В 1951 году руководители ГРУ отправили Полякова — как лучшего из лучших — в первую служебную командировку в США. Поехал он под прикрытием должности сотрудника советской миссии при Военно-штабном комитете ООН. Служил он в должности простого агента, обеспечивая деятельность советской нелегальной агентуры. За пять лет «вахты» в Нью-Йорке зарекомендовал себя с лучшей стороны без провала. В США он вернулся повторно в 1959 году — уже в звании полковника и в должности заместителя резидента ГРУ по нелегальной работе в США.
В том же году в семье Поляковых произошла трагедия, перечеркнувшая всю его жизнь. Старший сын Игорь в США заболел гриппом, который дал осложнение — отёк мозга. Мальчика можно было спасти, но для этого требовалось положить его в американскую клинику. И заплатить за лечение — у советских разведчиков и дипломатов тогда не было американских медицинских страховок. Поляков обратился к резиденту, тот сделал запрос в Центр, но начальник ГРУ генерал армии Иван Серов наложил резолюцию: «В нецелевом расходовании средств спецфонда отказать. Если нужна операция, пусть везут в Москву!». Пока мальчика готовили к перелёту, ребенок умер.
Возможно, тогда Поляков принял решение отомстить бездушной системе за смерть сына. По другой версии, участник Великой Отечественной войны, орденоносец имел непомерные амбиции и выбрал путь предательства. Были разрушены судьбы или погибли выданные им ценнейшие разведчики.
В 1961 года во время светского приёма, организованного у руководителя американской военной миссии при Военно-штабном комитете ООН, полковник Поляков сам обратился к нему с просьбой познакомить его с кем-либо из представителей американской разведки.
Американский агент, работавший в последствие с Поляковым, вспоминал, что тот всегда подчёркивал, что работал на американцев не ради денег, а сугубо по идеологическим соображениям. Предатель получал гонорары, но это были совсем мизерные суммы. По подсчётам американцев, за 25 лет работы на американские спецслужбы Поляков получил всего $94 тыс., не считая дорогих подарков и сувениров.
Уже в первую же встречу с представителем ФБР он назвал шесть фамилий шифровальщиков посольства. Это важный секрет любой резидентуры, за которым постоянно ведёт охоту контрразведка. На следующей встрече он надиктовал на магнитофон фамилии сотрудников советской военной разведки, работавших в Нью-Йорке, и дал подписку о согласии на сотрудничество с ФБР.
Первой жертвой Полякова стал особо ценный агент ГРУ, штаб-сержант Агентства национальной безопасности (АНБ). Почувствовав за собой слежку, он понял, что его предали, и покончил жизнь самоубийством. Следом Поляков сдал высокопоставленного сотрудника Министерства авиации Великобритании, который долгое время снабжал советских разведчиков важными сведениями о состоянии военно-воздушных сил Великобритании, передавал чертежи новейших самолётов и планы отдельных боевых операций. Его приговорили к 21 году тюрьмы. Третья жертва предателя — референт начальника секретной части штаба ВМС США был приговорён к пожизненному заключению без права обжалования.
Поляков продолжил сдавать советских офицеров военной разведки, в том числе предал две супружеские пары нелегальных разведчиков.Но самым большим ударом для ГРУ стала гибель легендарной советской разведчицы Мэйси — Марии Добровой. В США капитан советской разведки легализовалась как Мисс Мэйси — хозяйка собственного салона красоты в Нью-Йорке. Вскоре её салон стал настоящим «женским клубом» для дам из нью-йоркского истеблишмента и артистической богемы. С ней делились секретами жёны конгрессменов, генералов, известных журналистов и бизнесменов. Например, подругой «мис Мэйси» была Мерилин Монро, которая как бы невзначай поговорила с президентом Кеннеди о границах тех уступок, на которые может идти Белый дом в ходе переговоров с Москвой. Уже на следующий день распечатка этого разговора лежала на столе Никиты Хрущёва. Её пытались адресовать в чикагском отеле, но разведчица успела выпрыгнуть из окна и разбилась насмерть.
Тем временем полковник ГРУ Дмитрий Поляков продолжал службу, получал звания и награды, дослужился до звания генерал-майора ГРУ. Имея доступ к личным делам сотрудников, Поляков щедро делился этой информацией. В 1962 года по заданию американцев Поляков прямо в своём служебном кабинете переснял секретный телефонный справочник Генерального штаба.
После упоминания фамилии Полякова в газете «Лос-Анджелес таймс» в отчёте о судебном процессе над выданными им супружеской пары нелегалов, руководством ГРУ было признано невозможным дальнейшее его использование на американском направлении. Не желая навлекать на себя ещё больших подозрений, он объявил кураторам из ЦРУ, что переходит в «спящий» режим. Но Поляков прошёл проверки и даже пошёл на повышение — в 1965 году его в должности резидента ГРУ направили в советское посольство в Бирме, где отработал четыре года и был назначен в ГРУ куратором нелегальной разведкой в Китае. За всё это время он лишь однажды в 1972 году нарушил «спящий» режим, когда передал в ЦРУ доклад о противоречиях в отношениях СССР и КНР накануне визита президента Никсона в Пекин, который стал блестящей дипломатической удачей американцев и поворотным пунктом в холодной войне.
После этого отношение ЦРУ к Бурбону изменилось самым коренным образом: из источника секретных сведений Поляков превратился в фигуру влияния и особо ценного агента. И американцы стали помогать делать ему карьеру. В 1973 году он был направлен в качестве резидента в Индию, в 1974 году получил звание генерал-майора. В 1976 вернулся в Москву, где был назначен на должность начальника третьего разведывательного факультета Военно-дипломатической академии, оставшись при этом в резерве назначения на должности военного атташе и резидента ГРУ. В середине декабря 1979 года вновь выехал в Индию на прежнюю должность военного атташе при посольстве СССР (резидента в Бомбее и Дели, отвечающего за стратегическую военную разведку в Юго-Восточном регионе). Служил в должности начальника факультета Военной академии Советской Армии.
В 1980 году по состоянию здоровья вышел в отставку, но продолжал работать вольнонаёмным в управлении кадров ГРУ, получив доступ к личным делам сотрудников внешней разведки. На неоднократные предложения переехать в США Поляков отвечал отказом: «Не ждите меня. Я никогда не приеду в США. Я делаю это не для вас. Я делаю это для своей страны. Я родился русским и умру русским».
Но сколько веревочки не виться, а конец будет. Весной 1985 года одним из руководителей советской резидентуры в Вашингтоне был завербован Олдрич Эймс — бывший начальник советского отдела управления внешней контрразведки ЦРУ. Как оказалось и разведчику из самой богатой и правильной страны мира хочется роскошно жить, и он … продал КГБ список из 25 фамилий «спящих» агентов в руководстве советских спецслужб. Первым номером в списке значился генерал Поляков. Арестовали его 7 июля 1986 года, во время празднования 65-летия в ресторане, аккуратно повязав после банкета. Военной коллегией Верховного суда СССР был приговорён к расстрелу, приговор приведён в исполнение 15 марта 1988 года.
«Геополитика сверхдержав»
